Это архивный сайт МГИМО, который не обновляется с ноября 2015 года.
Актуальный сайт Университета находится по адресу mgimo.ru
официальная страница на Вконтаке официальная страница на Facebook официальный канал Youtube
Главная -> Новости -> Инновационное развитие -> Возможные сценарии развития ситуации на Ближнем Востоке  

13.02.12

Возможные сценарии развития ситуации на Ближнем Востоке


В декабре 2011 г. Центр ближневосточных исследований МГИМО выполнил исследовательскую работу по заказу Управления Президента РФ по внешней политике. Об особенностях проекта и о развитии ситуации в регионе мы попросили рассказать научного руководителя НИР директора Центра ближневосточных исследований А.В. Федорченко.

Андрей Васильевич, заказ на выполнение данного исследования продиктован важностью для России процессов, идущих на Ближнем Востоке. Можно ли назвать бурные события в регионе неожиданностью или они стали результатом закономерного развития политической ситуации? Каковы основные причины этих событий?

Если попытаться кратко сформулировать главную причину «арабской весны», то это, на мой взгляд, формационное отставание данной группы стран от большого числа развитых и развивающихся государств, которые смогли в последние десятилетия весьма эффективно использовать возможности нового этапа научно-технологического развития и глобализации и в конечном итоге существенно повысить уровень жизни своего населения. Элиты большинства арабских стран, опасаясь утратить в ходе политических и экономических реформ свои позиции, упустили многие из этих возможностей.

Неожиданность для многих перемен на Ближнем Востоке связана с тем, что авторитарные режимы создавали видимость стабильности. В реальности, утратив связь с народом, главы «монархических республик» игнорировали нарастание социально-экономической напряженности в обществе, ухудшение положения беднейших слоев, усиление роли предпринимательской прослойки и технократов, претендующих на более весомое политическое и экономическое влияние. Учитывая далеко идущие последствия нынешних событий, эксперты выражают опасение, что при отсутствии решительных сдвигов в деле демократизации в итоге «революции» могут послужить импульсом для радикализации режимов в арабских государствах.

Действительно, современное развитие ситуации в странах арабского Востока не было заранее предсказано ни отечественным, ни зарубежным экспертными сообществами. Социальный взрыв стал неожиданным и для представителей правящих элит. Лидеры исламистов тоже были застигнуты врасплох. Многие из них отсиживались в Лондоне или Париже и не сразу осознали, что реально происходит в их родных странах. Те же из них, кто находился в эпицентре событий, например, «братья-мусульмане» в Египте, предпочли придерживаться выжидательной тактики. Элиты не смогли приспособиться к стремительно меняющейся внутриполитической обстановке, адекватно оценить значимость общественных настроений и уловить зарождающиеся тенденции, спрогнозировать их развитие.

При оценке событий на Ближнем Востоке важно учитывать не только роль современных средств массовой информации как ускорителя распространения протестных настроений, но сильный демонстрационный эффект «оранжевых» и иных «революций» на постсоветском пространстве, в Югославии. Так, представители арабской молодежи внимательно следят за действиями оппозиции в Центральной Азии, в Белоруссии, устанавливают и поддерживают с ней контакты на личном уровне.

Хозяйственная конъюнктура в арабских странах не явилась поводом для начала народных волнений. До мирового финансово-экономического кризиса арабские государства с диверсифицированной экономикой демонстрировали высокие темпы прироста ВВП, улучшение состояния государственных финансов, ускоренное наращивание экспортного потенциала. Экономические успехи, признаваемые авторитетными международными организациями (МВФ, Всемирный банк), стали результатом либерализации национальных экономик, благоприятной внешнеэкономической конъюнктуры. Последовавший мировой кризис арабские страны пережили легче, чем их западные партнеры и новые индустриальные государства, что было связано с сохранением государственного контроля над финансовой системой и невысокой степенью глобализации экономики большей части арабского мира. Экспортеры энергоносителей выиграли от высоких цен на свое сырье.

Побудительным мотивом для народных выступлений стало не резкое нарушение социально-экономической стабильности, а отсутствие заметных перемен к лучшему и ощущения возросшей экономической выгоды, что усилило разочарование, особенно у представителей так называемого «среднего класса». Иными словами, возник разрыв между ожиданиями роста благосостояния и реальностью. Несмотря на снижение темпов роста и острые финансовые проблемы развитых стран — членов ОЭСР, сократить разрыв в уровнях развития между ними и арабским миром так и не удалось. Западный жизненный уровень и соответствующие потребительский стандарты, информация о которых легко доступна населению ближневосточных стран, вызывают болезненную реакцию у многих его представителей.

В предложенных в Вашем исследовании сценариях сделан акцент на ливийские, сирийские и палестино-израильские события. Между тем сейчас вновь обострилась ситуация в Египте, на иранском направлении. Где сейчас наиболее выражено влияние на общемировые политические процессы?

Я с Вами согласен. Эпицентр напряженности продолжает перемещаться из одной части региона в другую. Но это не означает, что прежние очаги нестабильности гаснут. Сложность и опасность ситуации состоит в том, что обострение ситуации в Египте, вокруг Ирана и Сирии происходит на фоне неурегулированности конфликтов в Ливии, Йемене, Ираке, Судане, в отношениях между израильтянами и палестинцами.

И все же наиболее опасными для международной безопасности мне представляется положение в зоне Персидского залива, в Сирии, в Ливии.

В области международных отношений главным последствием внутристрановых перемен станет обострение конкурентной борьбы между основными претендентами на региональное лидерство — Ираном, Турцией и Саудовской Аравией. Сложная политическая и экономическая ситуация в Египте не позволит ему активно участвовать в этом региональном соперничестве. Помимо борьбы за определение будущего Сирии, Ливии, Ирака и меньших по значению стран активизируется противостояние на этно-религиозной основе (сунниты-шииты, курды). Попытки США и ЕС повлиять на эти процессы в своих интересах могут привести к перерастанию локальных военных конфликтов (в Сирии, Ливии, Ираке, зоне Персидского залива) в крупные многосторонние столкновения, хотя в настоящее время ни одна из стран явно не заинтересована в начале крупномасштабных войн.

Анализ политической ситуации в Сирии, на наш взгляд, показывает, что развитие событий здесь по ливийскому сценарию маловероятно. Во-первых, очевидно, что сирийская оппозиция не имеет активистов, пользующихся популярностью в стране. Действия эмигрантского Сирийского национального совета носят вялый характер. Протестное движение явно не имеет реальных шансов на успех без внешней поддержки. Однако, с учетом того, что сирийская армия сопоставима по своему потенциалу с турецкой, вторжение западной коалиции по аналогии с Ливией представляется крайне нежелательным, прежде всего для самого Запада в силу непредсказуемых и однозначно негативных последствий. Во-вторых, Россия и Китай, имеющие серьезные экономические и политические интересы в Сирии, не пойдут на легимитизацию иностранного вмешательства в СБ ООН. В-третьих, гипотетическое отстранение клана Асада от власти может нарушить сложившееся «статус-кво» на сирийско-израильской границе, а это не соответствует интересам политического руководства Израиля, которое вполне устраивает положение «ни войны, ни мира», установившееся на Голанских высотах после войны 1973 г.

Что касается Египта, то там реальным является эволюционное развитие событий, хотя СМИ тиражируют представление о накале политических страстей. Несмотря на усиление позиций исламистов в Египте, баланс между ними и военными вряд ли существенно изменится, последние продолжат контролировать основные направления развития египетского общества. Масштабность стоящих перед страной экономических, демографических и экологических проблем не позволит слабой и фрагментированной оппозиции в ближайшее время изменить расстановку сил в свою пользу.

Как события в ближневосточном регионе отразились на интересах России, ее внешней политике? Вообще, насколько сильны сейчас позиции России в регионе? Какой Вы видите роль России в Ваших сценариях?

Сейчас еще рано оценивать итоги этих событий и их последствия для России. Ближний Восток трансформируется, меняется и политика России. Упрощенно сравнивать позиции нашей страны в регионе в 1980-е гг. и в настоящее время (объем торговли, ВТС, политические контакты и т. д.), на мой взгляд, не вполне корректно.

В сложившейся ситуации продвижение интересов России в регионе должно проходить на фоне смены прежних способов влияния. Очевидно, что традиционные потоки торговли вооружениями будут в изрядной степени нарушены с приходом к власти новых режимов. В то же время крупные инвестиционные проекты и сотрудничество в сфере энергетики и транспорта едва ли подвержены большим рискам, хотя и будут временно заморожены вплоть до стабилизации ситуации в странах, прошедших через революционную смену власти. В этой ситуации признано оптимальным занятие позиции модератора, наблюдение за развитием событий и умеренная активизация в информационном пространстве, характеризующаяся аргументированной критикой неудач привнесения западных ценностей в государства Ближнего Востока. Новые сферы расширения влияния могут включать в себя долгосрочные проекты в области образования, в ходе которых возможна опосредованная подготовка пророссийского лобби.

В то же время необходимо сохранение жесткой позиции по невмешательству во внутренние дела государств, где революционные изменения еще не произошли. Позиция России по этому вопросу отражена в представленном в СБ ООН проекте совместной резолюции России и Китая, предусматривающей мирное урегулирование конфликта без всякого вмешательства извне, на основе внутрисирийского инклюзивного диалога, в котором должны участвовать все ответственные силы Сирии. Моделью на будущее, в соответствии с позицией МИД России, является решение СБ ООН по Йемену, а не резолюции по Ливии, которые были грубо нарушены, что нанесло серьезный ущерб репутации Совета Безопасности.

В рассмотрении проблем урегулирования палестино-израильской проблемы России необходимо вновь поднять вопрос о созыве международной конференции по Ближнему Востоку в Москве. В этой связи весьма важно, чтобы в её работе, помимо Евросоюза, США, Израиля и ПНА, приняли заинтересованное участие Турция, Сирия, Ливан, Китай, Индия и другие государства.

Используя дипломатические рычаги и имеющийся багаж межгосударственных связей, Россия может сыграть решающую роль в умиротворении Ирана, мягкой трансформации режима Асада в Сирии. Это целесообразно сочетать с целенаправленной политикой формирования новой системы взаимоотношений с другими ключевыми странами Ближнего Востока — Ливией, Египтом, Ираком, государствами Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива, где российское влияние в настоящее время невелико.

Проект, выполненный под Вашим руководством, интересен тем, что события в регионе стремительно развиваются, ситуация постоянно меняется. Хотелось бы узнать Ваше мнение — как могут быть использованы заказчиком результаты исследования? Как долго могут быть востребованы Ваши прогнозы?

Сложившаяся на Ближнем Востоке ситуация в настоящий момент характеризуется высоким уровнем неопределенности. Развитие событий имеет высокую динамику, в свете которой прогнозы часто отстают от реальности. Мы постарались максимально учесть это обстоятельство. В этой связи мне представляется, что наши прогнозы имеют среднесрочный характер. Думаю, они в определенной мере помогут профильным управлениям Администрации Президента, федеральным органам исполнительной власти определить направления развития конфликтов, выработать тактику и стратегию (повторяю — в среднесрочной перспективе) внешнеполитических шагов нашей страны на Ближнем Востоке. То, что наши прогнозы уже начали сбываться, утверждает нас в этом мнении.

Следующий шаг Центра ближневосточных исследований — разработка долгосрочных сценариев развития стран региона, сдвигов в системе региональных международных отношений, формулирование соответствующих рекомендаций по повышению эффективности российской внешней политики в этой части мира. Все это позволит, по моему мнению, заглянуть в более отдаленное будущее.В большом информационном материале Вы подвели итоги работы Центра ближневосточных исследований в 2011 году. Уже сформированы планы на 2012 год?

Здесь ответ связан предыдущим вопросом. Мы планируем сочетать мониторинг текущей ситуации на Ближнем Востоке с прогнозированием долгосрочных тенденций. Акцент в этом году будет сделан на изучении отношений России с «нетрадиционными» для нас партнерами — я имею в виду, прежде всего, аравийские нефтяные монархии, возможности восстановления и динамичного развития связей с нашими давними партнерами, экономические аспекты российской ближневосточной политики. Планируем участвовать в подготовке научной основы для проведения в Москве международной конференции по урегулированию палестино-израильского конфликта.

Мы будем и дальше развивать деловое сотрудничество с нашими российскими и зарубежными коллегами, не опасаясь при этом конкуренции. Обширный ближневосточный регион — весьма широкое поле для научных исследований. Замечу также, что мы опираемся на созданную в МГИМО научно-техническую и информационную базу — например, мощности Аналитического центра ИМИ, позволяющие проводить непрерывный мониторинг и анализ международных процессов и рисков, актуальных для российской внешней политики, моделирование и изучение возможных сценариев их динамики.

Работая в МГИМО — крупном и известном в мире учебном и научном центре, наши сотрудники большое внимание уделяют интеграции результатов своих исследований в учебный процесс. Мы не только сочетаем научную работу с преподавательской деятельностью, но и разрабатываем новые методики обучения, содействуем научно-исследовательской деятельности студентов.

Спасибо.

Беседовала Елена БАЛАШОВА,
Управление инновационного развития

​ ​